от стен БерлинаПришел солдат с войны домойСвоей дорогой длинной.Чего, чего не повидал,Казалось, все знакомо.Но вот пришел, на взгорке сталИ ни двора, ни дома.И там, где канули в огнеВенцы, столбы, стропила, —Темна, жирна по целине,Как конопля, крапива.Да груда глины с кирпичом,Золою перебитая,Едва видна на месте том,Уже травой прошитая.Глухой, нерадостный покойХозяина встречает.Калеки-яблони с тоскойГольем ветвей качают.Глядит солдат: ну, ладно – дом,А где жена, где дети?..Да, много лучше о другом,О добром петь на свете.Но не минуешь горьких слез,Которым срок не минул.Не каждой матери пришлосьОбнять родного сына.Не каждой женщине – жене,Родной сестре, невесте —О тех, что сгинули в войне,В конце дождаться вести.Ответ не каждому письму, —Иное без ответа.Привет не каждому тому,Чье сердце ждет привета.Но если та горька печаль,Чье место свято в доме,То, может, легче, да едва ль,Печаль особой доли.Печаль подвижника-бойца,Что год за годом крядуВойну исполнил до конца,И вот тебе награда!Присел на камушке солдатУ бывшего порога,Больную с палочкою в рядСвою устроил ногу.Давай солдат курить табак,Сходиться люди стали,Не из чего-нибудь, а так —В свидетели печали.Стоят над нею, опершисьНа грабли, на мотыги.Вздохнул один и молвил:– Жизнь… —Другой сказал:– Как в книге…А третьи только и моглиДобавить осторожно:– Еще не все домой пришлиИз той дали острожной.И отвести старались взглядСоседи в разговоре,Чтоб не видать, как он, солдат,Давясь, глотает горе.Не мог он душу освежитьТем трудным, скрытым плачем…Все так.А надо было жить.И жить хозяин начал.Погостевал денек-другой.– Ну что ж, на том спасибо.
