вкус ее соленых слезОн с молоком отведал.И начал жить, пока живой,Жилец тюрьмы с рожденья.Чужое море за стенойВорочало каменья.Свирепый ветер по ночамСо свистом рвался в щели,В худую крышу дождь стучал,Как в полог колыбели.И мать в кругу птенцов своихТепло, что с нею было,Теперь уже не на троих,На четверых делила.В сыром тряпье лежала мать,Своим дыханьем греяСынка, что думала назватьАндреем – в честь Андрея,Отцовским именем родным.И в каторжные ночиНе пела – думала над ним:– Сынок, родной сыночек.Зачем ты, горестный такой,Слеза моя, росиночка,На свет явился в час лихой,Краса моя, кровиночка?Зачем в такой недобрый срокЗазеленела веточка?Зачем случился ты, сынок,Моя родная деточка?Зачем ты тянешься к грудиОзябшими ручонками,Не чуя горя впереди,В тряпье сучишь ножонками?Живым родился ты на свет,А в мире зло несытое.Живым – беда, а мертвым – нет,У смерти под защитою.Целуя зябкий кулачок,На сына мать глядела:– А я при чем, – скажи, сынок, —А мне какое дело?Скажи: какое дело мне,Что ты в беде, родная?Ни о беде, ни о войне,Ни о родимой стороне,Ни о немецкой чужинеЯ, мама, знать не знаю.Зачем мне знать, что белый светДля жизни годен мало?Ни до чего мне дела нет,Я жить хочу сначала.Я жить хочу, и пить, и есть,Хочу тепла и света,И дела нету мне, что здесьУ вас зима, не лето.И дела нету мне, что здесьШумит чужое мореИ что на свете только естьБольшое, злое горе.Я мал, я слаб, я свежесть дняТвоею кожей чую,Дай ветру дунуть на меня —И руки развяжу я.Но ты не дашь ему подуть,Не дашь, моя родная,Пока твоя вздыхает грудь,Пока
